Дом

Миф или реальность: мозг, «пораженный» материнством

Молодые матери и близкие им люди, возможно, не удивятся этому факту: при беременности мозг на самом деле уменьшается — на несколько месяцев. В 1997 году Анита Холдкрофт, анестезиолог, и ее коллеги из Королевской школы усовершенствования медицинских работников в Лондоне использовали технологию магнитно-резонансной томографии (МРТ), чтобы сканировать и измерить объем мозга восьми здоровых женщин.

 

Миф или реальность: мозг, «пораженный» материнством

Ранее ученые обнаружили свидетельства уменьшения размеров мозга у беременных, страдающих преэклампсией (это опасное состояние встречается чаще, чем у каждой двадцатой беременной, для него характерно повышенное кровяное давление).

Холдкрофт хотела узнать, наблюдается ли данное явление у женщин, не имевших проблем со здоровьем. Она обнаружила значительное уменьшение размеров мозга — у одной из добровольцев величина составила почти 7%, показатель достигал пика к моменту рождения ребенка и возвращался к нормальному уровню в течение шести месяцев.

Одно из британских изданий выпустило статью, чей грубоватый заголовок приравнял новость к идее «Ребенок… пожирает мой мозг»; авторы исследования сформулировали выводы более сдержанно, но по сути имели в виду то же самое. Они предположили, что некоторая часть физических ресурсов беременной женщины временно перенаправляется от мозга, главного поглотителя энергии, на обогащение растущего плода.

У нас до сих пор нет технологии, позволявшей бы узнать, что в точности происходит с мозгом женщины в этот критический период, но благодаря крысам мы знаем многое в теории. Когда Крейг Кинсли и его коллега Келли Ламберт из колледжа Рэндольф-Мэйкон (Вирджиния), препарировали мозг крыс на поздних стадиях беременности, они обнаружили сложное перераспределение нейронных проводящих путей в гиппокампе — центре обучения и памяти. Нейрогенез — непрерывное производство мозгом новых клеток, нейронов, — замедлялся, возможно, именно это объясняет уменьшение объема мозга, зафиксированное Холдкрофт. Однако нервные клетки в гиппокампе образовали множество новых дендритных шипиков.

Пора, впрочем, прервать наш рассказ, чтобы изложить живописные основы науки о мозге. Каждый нейрон, или мозговая клетка, имеет длинный ствол и ветви, так что выглядит он, грубо говоря, как дерево в конце зимы. Ветви называют дендритами, на них могут завязываться почки — дендритные шипики. В центре веток находится тело клетки, оно содержит ядро и другие части, необходимые для жизнеобеспечения нейрона. Длинный ствол — это аксон, нечто вроде информационного шоссе.

Миф или реальность: мозг, «пораженный» материнством

Теперь вообразим дремучий лес в мозгу — около ста миллиардов нейронов с их извилистыми дендритами. Дендритные шипики расположены очень близко, но не вплотную, к аксонам других нейронов. Информация — мысли и чувства — путешествует по нейронам в виде химических нейротрансмиттеров, которые накапливаются, пока масса не станет достаточной для генерации электрического импульса. Он переносит их через небольшие зазоры, так что трансмиттеры сталкиваются с дендритными шипиками других клеток. Маленькие зазоры называются синапсами.

Каждый раз, когда вы думаете или поступаете непривычным образом, например тревожитесь о благополучии ребенка или советуете ему смотреть в обе стороны, прежде чем переходить улицу, некоторые из новых связей в мозгу укрепляются. Такие изменения происходят каждый раз, когда вы повторяете данную мысль или действие. В этом заключается суть обучения; теперь вам будет понятна и поговорка, придуманная учеными: «Нейроны, которые вместе стреляют, вместе и крепчают».

Каково значение описанного пышного цветения дендритных шипиков, свидетельствующего о создании множества новых синапсов (напомним, Кинсли и Ламберт наблюдали этот процесс в гиппокампе беременных крыс), остается предметом споров. Возможно, столь буйный рост приводит в том числе к возникновению у многих женщин чувства повышенной рассеянности. Но Кинсли оптимистично сравнивает увиденное явление с хаосом на фабрике игрушек прямо перед Рождеством или с компьютером, в который добавили еще один процессор, так что теперь он может выполнять больше операций единовременно. Во всех приведенных примерах нововведение может вызывать небольшие затруднения, но в перспективе нас ожидает крупный выигрыш. Касательно матери-крысы и ее потомства Кинсли и Ламберт пишут, что «нейронная активность, вызванная беременностью и присутствием крысят, может буквально реформировать мозг, в результате чего моделируется новый орган, который способен адаптироваться к возросшим требованиям окружающей среды».

В основе этой трансформации лежит мощный «соус» из репродуктивных гормонов, «омывающих» мозг беременной. По некоторым оценкам, в последние недели вынашивания ребенка уровень трех типов эстрогена возрастает в несколько сот раз относительно нормы. Показатель прогестерона повышается десятикратно, а уровень гормона стресса кортизола может удвоиться.

Многие ученые предполагают, что в этой «смеси» есть ингредиенты, затуманивающие разум женщины, возможно, лишь для того, чтобы она надежно забыла о боли, сопровождающей беременность и роды, и снова смогла размножаться. Однако нет единого мнения, какой гормон является основным виновником процесса, и, несмотря на определенные косвенные доказательства, мы не можем похвастаться ясным пониманием причинно-следственной связи.

Лииза Галеа, профессор психологии в Университете Британской Колумбии (Канада), считает главным подозреваемым эстроген. Галеа на последних неделях беременности столкнулась с тем, что не могла найти на парковке университетского кампуса свой автомобиль. Она провела эксперименты на беременных крысах, изучая их поведение в водном лабиринте. Перед грызунами стояла задача запомнить меняющееся положение плавающей платформы и добраться до безопасного места. Беременность крыс длится три недели. В третьем триместре, когда показатель эстрогена самый высокий, зверьки выдали наихудшие показатели.

Любопытный факт: во многих литературных источниках встречается предположение, что в правильных обстоятельствах эстроген действует на мозг тонизирующе. Исследования показывают, что молодые женщины ощущают себя умнее в периоды менструального цикла, когда эстроген находится на пике; они лучше справляются с определенными задачами, в частности, сопряженными с беглой речью.

Несколько испытаний показали, что эстроген-заместительная терапия помогает минимизировать ухудшение вербальной памяти у женщин после менопаузы. Известно, что гормон принимает участие в формировании новых синапсов, подобных обнаруженным в мозгу беременных крыс Кинсли и Ламберт, а также в нейрогенезе. Но из-за того, что ученые до сих пор не понимают, как влияют на память высокие концентрации эстрогена, Галеа предполагает, что «все эти новые синапсы могут временно лишь увеличивать уровень шума».

Очевидно, вопрос касательно эффекта эстрогена до сих пор остается открытым, при этом ученые выдвинули теорию, согласно которой другой гормон, прогестерон, вызывает куда больше проблем. Ее сторонники ссылаются на результаты следующего исследования: испытуемые женщины-добровольцы, принимавшие прогестерон перорально, так что его уровень в крови был сопоставим с возникающим на поздних сроках беременности, продемонстрировали значительное ухудшение способности запомнить детали прочитанного им фрагмента текста. Еще один лагерь экспертов предполагает, что повышенную рассеянность вызывает возникающий при беременности высокий уровень гормона стресса — глюкокортикоида кортизола. Кортизол может повышать бдительность — этот гормон участвует в формировании реакции «бей или беги». Но, как заметил Мерцених, кортизол также фокусирует разум на самой важной из стоящих перед ним задач.

Недавно полученные предварительные результаты исследований позволяют также предположить, что в поисках дымящегося пистолета в драме «Материнство головного мозга» многие годы игнорировался еще один ключевой фактор. В конце 2004 года два исследователя из Университета имени Саймона Фрейзера (Канада) объявили, что в ходе сложных экспериментов обнаружили следующее: ухудшение когнитивных способностей демонстрируют только женщины, беременные девочками. У тех, кто ждал мальчиков, проблем не было. Если результаты эксперимента, к моменту написания данной книги еще не опубликованные, удастся воспроизвести, это, возможно, прольет свет на завораживающее биологическое взаимодействие между матерью и еще не рожденным младенцем.

Как бы ни была тяжела ноша родительства, особенно в начале пути, больше всего сводит с ума, безусловно, недосыпание. Не давать человеку спать — это значит «подрывать равновесие и здравомыслие», как сформулировал психотерапевт Джон Шлапоберски, которого в 1960-х подвергло пыткам правительство Южной Африки во времена апартеида. Депривация сна — хорошо известный пыточный прием, используемый военными следователями по всему миру. Однако, несмотря на понимание того, как недостаток сна влияет на мозг, многие молодые матери оказываются не готовы к этому аспекту взаимодействия с новорожденным, даже учитывая, что при должной подготовке и навыках ущерб можно значительно уменьшить.

Джеймс Маас, профессор психологии в Корнеллском университете, утверждает, что в первый год жизни младенца ответственный опекун (будь то мать, или отец, или кто-то третий) теряет до семисот часов сна. Маас говорит, что родители могут недооценивать последствия, объясняя внезапные скачки настроения, например, тем, что супруг (а) сидит и читает газету, пока вы носите на руках истерично рыдающего младенца.

«Что-то не так не только с моим браком, но и с мозгом!» — думают иногда молодые мамы и ошибаются по обоим пунктам. На самом деле им нужно только одно — организовать свою жизнь так, чтобы появилась возможность чаще ложиться подремать. Причина в том, что лобный отдел коры головного мозга, позволяющий нам оставаться в тонусе, не отвлекаться, быть оригинальными и гибкими, при продолжительной депривации сна страдает первым. Лабораторные исследования показывают, что у добровольцев с дефицитом сна сокращается словарный запас, они чаще используют клише, у них наблюдаются трудности с творческим решением сложных задач.

Роберт Сапольски, профессор биологии в Стэнфордском университете и ведущий американский специалист по вопросам стресса, утверждает, что ему и в голову не пришло бы изучать недостаток сна, пока он сам не стал отцом, однако теперь эта проблема представляется ему ключевой. «Депривация сна, связанная с появлением новорожденного, — худшая из возможных, — говорит он. — Если уменьшается общее количество часов сна, это стресс для системы, он влияет на настроение, вы впадаете в депрессию, ослабевает когнитивная функция. Еще хуже, если сон не только слишком короткий, но и фрагментарный. Но самое страшное — когда сон слишком короткий и непредсказуемо фрагментарный. Не случайно, что дежурные ординаторы зачастую психически больные люди».

Механику процесса Сапольски связывает с упомянутыми уже гормонами стресса — глюкокортикоидами, с их раздражающим воздействием на мозг. Даже когда мы спим, эти гормоны работают по нашим внутренним часам. «Если вы ложитесь спать, ожидая подъема в пять утра, повышение уровня гормона стресса начнется в четыре, так как в норме они вырабатываются в крови примерно за час до спонтанного пробуждения, — рассказывает Сапольски. — Но если вы идете спать, ожидая быть разбуженными в любое мгновение, вы всегда психологически готовитесь к стрессу пробуждения». Другими словами, говоря исключительно о количестве часов, вы могли бы получить свой нормальный ночной сон, но при этом вы будете находиться в таком напряжении, что от отдыха окажется мало толка.

По собственному опыту, эффект того, что тебя способны разбудить в любой момент, можно еще усилить: иногда мы не знаем, как именно нас разбудят. Есть вероятность, что кто-то попытается исследовать твой нос, или засунуть палец в глаз, или протаранит тебя головой, или, что хуже, окликнет с обочины шоссе. Мой брат Джим рассказал, как его однажды разбудил трехлетний сын: он приподнял в руках его голову, воскликнул «О, нет!» и стремглав убежал к маме.

Хотя определенные нарушения сна неизбежны, можно принять меры, чтобы уменьшить грядущие последствия. Очень важно периодически дремать; обязательно обсудите это с мужем, партнером, матерью, няней, соседом или даже начальником. (Маас рекомендует восстановительный двадцатиминутный, а лучше получасовой сон — короткие перерывы, когда вы лежите и дремлете, вместо того чтобы глушить кофе и колу. Но, очевидно, это не поможет огромному количеству работающих матерей, в офисе которых невозможно организовать такое личное пространство.) Сапольски предупреждает о недопустимости долгих перерывов между приемами пищи, когда у вас дефицит сна: учитывая, что уровень гормонов стресса уже повышен, мозг получает меньше глюкозы, чем положено в норме. Чтобы избежать «американских горок» в связи с крупными перепадами сахара в крови, он советует молодым родителям «переключиться на подход охотников-собирателей — много маленьких перекусов в течение дня».

Итак, вот стартовые условия: ваш мозг уменьшен, замаринован и растянут. Вас ударило травмой и поджарило недостатком сна. У вас новый мозг, «пораженный» материнством. Но точно ли этот «прибор» сломан, пусть даже и временно? Доказательств попросту нет.

В 1998 и 1999 годах были опубликованы два исследования, наиболее убедительно свидетельствующие о повреждениях мозга. В ходе первого ученые из Университета Уэйна (Детройт) под руководством Памелы Кинан сравнивали беременных на третьем триместре с контрольной группой и обнаружили, что женщины в положении забывают детали прочитанного им отрывка примерно на 15% чаще. (Спустя три месяца после родов они снова оказались на равных с остальными.)

Год спустя Дж. Гален Бакуолтер, психолог из Университета Южной Калифорнии, заявил, что, когда у беременных студенток-медиков проверяли вербальную память (возможность воспроизведения списков слов) и изучали их способность к обучению, женщины на поздних сроках и вплоть до двух месяцев после родов «буквально засыпались».

Как впоследствии отметили другие специалисты, оба эти эксперимента не были полностью корректными. В каждом участвовала очень маленькая выборка (всего десять женщин в эксперименте Кинан и девятнадцать у Бакуолтера), результаты не пытались воспроизвести. Также Бакуолтер не сравнивал беременных добровольцев с контрольной группой, то есть с небеременными женщинами, подобранными с учетом таких факторов, как возраст и уровень IQ. Как признала Кинан в электронном письме, отправленном мне в 2003-м, «у нас недостаточно надежных данных, чтобы снять вопросы по наличию дефицита памяти, связанного с беременностью».

Более того, спустя некоторое время в Австралии и Великобритании были проведены три других крупных исследования, позволяющих предположить, что, пользуясь выражением Хелен Кристенсен, «беременный мозг — это миф». Кристенсен, когнитивный психолог в Австралийском национальном университете, признается, что как «зрелая мать» троих детей, заметив за собой странные поступки (например, во время беременности она убирала стиральный порошок в холодильник), почувствовала к предмету личный интерес. Однако у нее были сомнения, вызывает ли беременность «утечку мозгов» сама по себе. «Я предполагала, что причинами могут стать усталость, недосып и волнение по поводу предстоящих событий, но не была убеждена, связано ли это с нарушениями мозговой деятельности», — говорит Кристенсен.

В 1999 году Хелен провела исследование вербальной памяти, кратковременной «рабочей памяти» (играет роль в обучении, формировании логических выводов и понимании) и внимания. В эксперименте приняли участие пятьдесят две беременные женщины и контрольная группа из тридцати пяти человек. Также исследовалось настроение испытуемых. Кристенсен обнаружила лишь одно значительное различие между двумя группами: беременные на самом деле лучше заучивали и запоминали термины, имевшие отношение к их состоянию. Например, они оживлялись, когда слышали слова «больница», «плацента» и «роды». «Это своего рода «эффект вечеринки», — говорит психолог. — Несмотря на шум, вы слышите свое имя, даже если его произнесли на другом конце комнаты». Повторный эксперимент, проведенный ее коллегой, показал сходные результаты. Кристенсен смело назвала опубликованную статью «Материнство может обеспечить избирательное когнитивное преимущество».

Ученые Университета Чарльза Стерта (Австралия) подтвердили сделанные выводы. В течение шестнадцати месяцев они проводили исследования памяти среди трех дюжин женщин, поделенных на группы: беременные, недавно родившие и контрольная группа добровольцев. Испытуемые должны были вести дневники. В записях обеих материнских групп отмечается, что с каждым днем они, кажется, забывают все больше. Одна женщина описáла, как выехала на перекресток и внезапно обнаружила, что не может вспомнить, какой сигнал дает красный свет — стоять или ехать. Другая рассказала, как проехала больше сотни километров по проселочным дорогам, чтобы одолжить у сестры стремянку, но забыла ее увезти. Однако показатели этих женщин при объективном тестировании не отличались от контрольной группы. «Беременные, а также молодые матери должны знать, что при прочих равных могут использовать свои нормальные когнитивные способности в полной мере», — утверждают ученые.

Наконец, в другом небольшом исследовании, проведенном в 2003 году под руководством психолога Роз Кроули из Университета Сандерленда (Великобритания), организовали тестирование вербальной памяти, распределенного внимания и фокусированного внимания пятнадцати женщин в положении. В течение беременности и после родов результаты сравнивались с показателями контрольной группы. Данные опять показали, что при объективном тестировании различий между группами нет, хотя беременные женщины считают себя неполноценными. По версии Кроули, они настолько уверены в эффекте «материнства головного мозга» из-за собственных негативных ожиданий: женщины заранее ждут, что беременность подействует отупляюще.

Здесь-то мы и вступаем в по-настоящему интересную область. Забываете ли вы, куда убрали стиральный порошок, из-за того, что ребенок съел ваши нейроны? Или причина скорее в том, что нас научили ожидать проблем, и в результате, совершив промах, мы с облегчением прибегаем к стереотипному объяснению?

Сегодня тяжелым умственным трудом занято больше женщин с маленькими детьми, чем когда бы то ни было. Возникли идеальные обстоятельства, чтобы разбираться с возникающими проблемами. В то же время клише «материнство головного мозга» предполагает, что встреченные проблемы, вероятнее всего, объясняются нашим новым репродуктивным статусом.

В исследовании Австралийского национального университета большинство беременных, справившихся с когнитивными заданиями так же хорошо или лучше, чем контрольная группа, думали, что их память хуже. Как предположила Кристенсен, маленькие, но драматичные эпизоды, связанные с забывчивостью, беременные объясняли своим состоянием, в то время как остальные женщины считали их обычными неурядицами и быстро забывали о подобных случаях.

Австралийский психолог Пол Кейси, ведущий специалист команды ученых Университета Чарльза Стерта, заметил, что несколько участниц эксперимента начали жаловаться на проблемы с памятью с наступления беременности, хотя, по данным Кинан и Бакуолтера, объективные различия проявляются в третьем триместре.

Кейси предполагает, что по-настоящему изменилось «метасознание» женщин: то, как они воспринимают и оценивают свои когнитивные процессы. В предыдущем исследовании Кейси обнаружил, что повышенная внимательность к себе и рассказы о забывчивости часто идут рука об руку. Кейси считает вполне возможным, что беременные, которые, как известно, глубоко погружены в собственные ощущения, просто запоминают все случаи, когда что-то упускали из виду. «И это, — подводит итог Кейси, — само по себе говорит об отличной памяти».

Нередко стереотип «утечки мозгов» поддерживается друзьями и знакомыми беременных женщин и молодых матерей, а также культурой. Вы можете быть нобелевским лауреатом, но медсестра на приеме у педиатра называет вас «мамочка». И во всех журналах написано, что ваша главная цель в жизни — вернуть плоский живот.

«Вам постоянно покровительствуют, — говорит Лаура Хилджерс, моя коллега, писатель-фрилансер, мы знакомы, потому что наши дети учатся вместе. — Я всего лишь родила ребенка, мне не сделали лоботомию. Но когда выходишь в люди, вскоре выясняется, что, даже если раньше тебя воспринимали как равную, теперь твое место на кухне».

Если матери подозревают, что встретятся с подобным пренебрежительным отношением, они могут принять меры, чтобы защитить себя. Нейропсихолог Джули Сур из университета Огайо вспоминает, как в возрасте трех месяцев ее дочь заболела вирусным менингитом. «Я знала, что она очень больна, но у нее не было температуры, и я не сомневалась, что меня посчитают истеричной молодой мамашей, — говорит она. — Так как наш педиатр работала в той же больнице, что и я, по пути на прием я зашла в кабинет и накинула свой собственный белый халат, чтобы хорошо было видно бейджик «доктор Сур». Я, очевидно, действовала согласно своим представлениям о том, как ко мне отнесутся».

На самом деле Сур является экспертом по ожиданиям. Она специализируется на исследованиях угрозы подтверждения стереотипа — авторство термина принадлежит Клоду Стилу, психологу Стэнфордского университета. Угроза подтверждения стереотипа означает, что, если представитель определенной группы, выполняя задание, считает, что другие члены его группы справились с ним плохо, он покажет в итоге худший результат, чем если бы у него не было предубеждений.

Представители этнических меньшинств соответственно ожиданиям, что они плохо выполняют тесты достижений, в среднем так и делают. То же самое происходит с женщинами, находящимися под влиянием мнения, что им не дано решать математические задачи. Лучше всего механизм стереотипа «материнства головного мозга» раскрывает следующий эксперимент. Пожилые люди, предварительно подвергшиеся подсознательной обработке негативными возрастными стереотипами, показали худшие результаты когнитивных тестов, нежели группа пожилых людей, на которых оказали «положительное» воздействие. Работающие матери, нагруженные негативными стереотипами, могут быть аналогичным образом расположены к неудачам.

Вдохновленная нашей беседой, в 2004 году Сур начала работу над экспериментом, целью которого было определить, влияют ли клише о «материнстве головного мозга» на когнитивное функционирование молодых матерей. «Вы удивитесь, какая малость нужна, чтобы активировать нашу собственную негативную предвзятость», — говорит она. В этом плане нереалистичные ожидания могут завести очень далеко. «Для многих молодых матерей даже мелкие ошибки непростительны, — отмечает Сур, — в то время как остальное человечество с легкостью забывает о них». опубликовано econet.ru

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание - мы вместе изменяем мир! © econet

Источник: https://econet.ru/

Комментарии (Всего: 0)

    Добавить комментарий

    Если вы подберете голодную собаку и устроите ей роскошную жизнь - она никогда не укусит вас. В этом главное отличие собаки от человека. Марк Твен
    Что-то интересное
      Больше материалов
      Больше материалов