Дом

Детство под колпаком: как родители из лучших побуждений вредят детям

Повышенная родительская тревожность — серьезная проблема наших дней. Стремясь защитить своих детей от опасностей современного мира, везде и всюду «подстелить соломки», мы считаем, что выполняем свой родительский долг. Однако при этом мы плохо представляем себе отдаленные последствия и плоды нашей воспитательной политики.

Публикуем отрывок из новой книги психолога, коуча-консультанта первых лиц российского бизнеса и мамы троих детей Марины Мелия «Наши бедные/богатые дети», в которой автор анализирует проблему

Детство под колпаком: как родители из лучших побуждений вредят детям

 

За последние 15-20 лет мир вокруг нас изменился до неузнаваемости. Мы и не заметили, как вокруг домов выросли заборы, на окнах появились решетки, в подъездах — кодовые замки и консьержи. За каждой дверью — будь то магазин, поликлиника или детский сад — бдительный охранник. Выбирая школу для ребенка, мы смотрим не только на уровень преподавания, но и на то, как организована пропускная система, сколько видеокамер следят за территорией.

Тревога за детей охватила все социальные слои. Даже ребенок из обычной семьи уже не ходит на занятия один, а как только он переступает порог школы, родителям на телефон приходит смс-сообщение. Что говорить об обеспеченных семьях, где и причин для беспокойства, и возможностей для организации охраны несравнимо больше. «Стандарт безопасности» — это постоянный патронаж (водитель, телохранитель, няня, гувернантка) и круглосуточное наблюдение (камеры на загородном участке, видеоняни в детской).

Но чем плотнее кольцо охраны, тем страшнее ребенку внутри этого кольца — в этом парадокс сверхохраняемости.

Конечно, родительские страхи обоснованы: ребенка могут обидеть, он может упасть с дерева, угодить под машину, а еще есть бездомные собаки, хулиганы, алкоголь, сигареты, наркотики. Но не только опасения за жизнь и здоровье детей заставляют нас выстраивать «защитные редуты». Есть и другие причины, подчас нами не осознаваемые.

Снижаем свою тревогу

Чем больше мы думаем о потенциальных угрозах, тем сильнее волнуемся. Ребенок ножиком строгает ветку, прыгает с качелей, гоняет с друзьями на велосипеде, и у нас в голове моментально срабатывает сигнал тревоги: а если поранится, подвернет ногу или разобьет губу? Отпустить его, дать свободу — страшно, разрешить быть самостоятельным — рискованно. И мы отслеживаем каждый его шаг, предохраняем от мнимых опасностей, моментально бросаемся на выручку, даже если в этом нет необходимости, беспокоимся по поводу и без повода.

Ему нельзя дотронуться до вазы — вдруг разобьет, нельзя отнести на кухню посуду — упадет и порежет руку, нельзя поднимать с земли камушки и ветки — они грязные, нельзя играть с другими детьми — вдруг они заразные. Ребенок постоянно слышит: «не упади», «не споткнись», «не обожгись», «не ударься», «нельзя… нельзя… нельзя». По сути, мы внушаем ему следующее: «кругом опасно» и «ты не справишься».

Пофантазировать на тему «как страшно жить» и пощекотать нервы иногда даже приятно — на этом феномене основаны триллеры и страшилки. И мы с удовольствием «достраиваем» ситуацию: в ответ на воображаемые угрозы начинаем сооружать реальные «заборы».

Остановиться, сказать себе «Стоп!» порой очень трудно. Эта увлекательная и волнующая игра, которая к безопасности ребенка прямого отношения не имеет, — скорее лекарство от нашей собственной тревоги. При этом мы искренне верим, что делаем все во благо ребенка, а не ради своего спокойствия. Мы путаем собственное ощущение тревоги с его ощущениями, свое видение мира с его восприятием: вокруг столько угроз, нам за него страшно, значит и ему должно быть страшно. А если он не боится, то это потому, что не видит опасности. Тем более его надо защитить, поддержать, подстраховать.

Детство под колпаком: как родители из лучших побуждений вредят детям

 

Британские исследователи утверждают, что поведение родителей изменилось буквально за одно поколение. Действия, считавшиеся в 1970-х годах паранойяльными (сопровождение в школу третьеклассников, запрет играть на улице, катание с горки только вместе со взрослыми), сегодня стали не просто нормой, а признаком ответственных родителей. Озабоченные безопасностью детей, мы лишаем их независимости, возможности рисковать, открывать новое. Такой стиль воспитания психологи называют гиперопекой, или гиперпротекцией.

Конечно, о детях надо заботиться. Но наша забота порой выходит за пределы разумного. Особенно волнуются мамы — они готовы запереть ребенка «в шкатулку», как драгоценность. Папы поначалу сопротивляются такому «тепличному» воспитанию, но в конце концов сдаются: им надоедает каждый раз с боем добывать разрешение «показать ребенку нормальную жизнь», к тому же не хочется брать на себя лишнюю ответственность: а вдруг и правда что-нибудь случится?

Созданная нами система охраны не столько защищает детей, сколько удовлетворяет наше желание держать все под контролем. Тотальный контроль заглушает чувство вины — «я не могу быть рядом с ребенком, но я всегда на страже его интересов».

Потенциальные риски

Реакция на сверхохраняемость и гиперопеку во многом зависит от темперамента ребенка, восприимчивости и пластичности его нервной системы: один начинает бояться «всех и вся», никому не доверяет и в конце концов превращается в невротика, другой вообще не замечает, чтó происходит вокруг, третий становится агрессивным и пытается нанести «упреждающий удар», а четвертый демонстрирует полную беспомощность в самых простых житейских ситуациях. Результаты многочисленных исследований показывают, что чем строже контроль, тем губительнее его последствия для детской психики.

Убрав из жизни ребенка все реальные риски, мы убираем и саму реальность. Как говорил выдающийся польский педагог Януш Корчак, «в страхе, как бы смерть не отобрала у нас ребенка, мы отбираем ребенка у жизни; оберегая от смерти, мы не даем ему жить».

Создавая у детей ощущение жизни в осаде, мы, сами того не желая, провоцируем развитие детской тревожности. Чем больше людей и технических средств привлекается для обеспечения безопасности ребенка, тем острее он чувствует враждебность внешней среды — неспроста же любящие родители так его защищают.

Тревожные расстройства входят в число самых распространенных детских психопатологий. Исследование американских психологов, в котором приняли участие 111 детей в возрасте от 7 до 14 лет, показало, что гиперопека и родительский контроль подрывают веру ребенка в свои силы, снижают способность управлять эмоциями, рождают чувство беспомощности, а значит, мешают выработке собственных копинг-стратегий (вариантов поведения в стрессовых ситуациях).

Что делать?

Воспитание — процесс, прежде всего ориентированный на будущее. Мало уберечь ребенка от опасностей сегодня, надо способствовать его взрослению, развитию самостоятельности, тем самым создавая прочный, устойчивый фундамент для его жизни завтра, чтобы он мог сам, без нашего участия, себя защитить. Как это сделать?

«Просканировать» атмосферу в доме

Обратим внимание на эмоциональный фон, на атмосферу в семье — что и как мы говорим, что витает в воздухе? Нам только кажется, что малыш занят собой, игрушками или мультиком. На самом деле он, как губка, впитывает все, что видит и слышит. Как бы мы ни контролировали свою речь, как бы ни пытались делать вид, что абсолютно спокойны, как бы ни дозировали информацию, ребенок все равно уловит наш настрой, испуг, волнение, наше отношение к тем или иным событиям. Тревога, беспокойство, страх — самые «заразные» эмоции, и первыми их подхватывают дети. Они все воспринимают буквально, безоценочно.

Взрослые любят обсуждать страшные истории, приключившиеся с кем-то из знакомых, — к одним преступники вломились в дом, к другим на участок проникли посторонние, у третьих угнали машину. Поговорили и забыли. А малыш остается с ощущением, что теперь его жизнь под угрозой, и ему действительно становится страшно.

Иногда мы сами запугиваем ребенка своими предписаниями, внушая ему чувство слабости и беззащитности: «Не ходи по лужам — простудишься», «Не бегай — упадешь».

Предписания могут даваться и без слов. Скажем, мальчик полез на лестницу и упал. Мама так обреченно вздыхает и всем своим видом показывает, какой он никчемный неумеха, что в следующий раз он на эту лестницу уже точно не полезет.

Мы не замечаем, как направляем ребенку «двойные послания». Например, говорим: «Ты сильный, тебе нечего бояться» — и тут же приставляем к нему «стражу» и никуда не пускаем одного. Или всячески его поддерживаем: «Ты все сможешь, ты выносливый, стойкий!» — и не разрешаем идти в поход с одноклассниками.

Иногда ребенок боится не сам по себе, а потому что боятся родители. Я столкнулась с таким случаем в самолете, попавшем в зону турбулентности. Самолет дрожал и вибрировал, пассажиры забеспокоились. Мальчик в соседнем кресле испуганно смотрел на мать, пытаясь понять, что он должен чувствовать в этой ситуации. Лицо матери было бледным и напряженным, она судорожно вцепилась руками в кресло и не отвечала на вопросы сына. С мальчиком тут же случилась истерика, ведь он не только не нашел поддержки, чтобы справиться с собственным страхом, но, по-видимому, получил дополнительную порцию страха от матери.

Важно не переносить свои страхи на детей. Наше волнение должно оставаться при нас и не влиять на их жизнь. Поэтому стоит привести в порядок свои чувства и поработать с собственной тревогой, которая, как в зеркале, отражается в детском страхе. Надо отделить свои страхи от реальной опасности и, опираясь на здравый смысл, попытаться определить, какие из элементов защиты объективно необходимы, а какие всего лишь ненужная «надстройка». А дальше — аккуратно избавляться от лишнего, ненужного, неоправданного.

Найти баланс между защитой и свободой

На Западе уже давно идут бурные дискуссии между «мамами-вертолетами», которые все время кружат вокруг своих чад, и «борцами за детскую независимость». Среди родителей растет число тех, кто понимает: если мы хотим воспитать ребенка уверенным в себе, не тревожным, не невротичным, надо предоставить ему не только защиту, но и свободу. Одна потребность не должна удовлетворяться за счет другой. Лучше ссадины и ободранные коленки, зато здоровая психика и адекватное восприятие мира.

Детство под колпаком: как родители из лучших побуждений вредят детям

Что выигрывает ребенок, получая необходимую степень свободы? Измерить это трудно, ведь речь идет об изменениях качественных, а не количественных. Зато привести статистику по детским травмам и несчастным случаям не составит труда. На нее и ссылаются сторонники сверхзащиты. Конечно, отсутствие родительского контроля — это угроза физическому здоровью ребенка, но ситуация сверхконтроля несомненно ставит под удар его психическое здоровье.

Давать детям свободу нужно постепенно. Ребенка, выросшего в охраняемом доме, поселке, который никуда не ходит без сопровождения, ни в коем случае нельзя вдруг взять и выпихнуть в «открытый» мир. Зачастую у таких детей идея о свободе вообще не вызывает энтузиазма — у них уже сформировалось ощущение опасности, враждебности внешней среды. Получается замкнутый круг: ребенок боится, потому что не знаком с окружающим миром, и не может его познавать, потому что боится.

Что делать родителям? То же самое, что мы делаем, столкнувшись с любой другой проблемой, — засучить рукава и приготовиться к упорной, кропотливой и длительной работе. На пути «к свободе» можно условно выделить три этапа и сформулировать их в виде родительских посланий:

  • младенец на руках: «Я о тебе полностью позабочусь»;
  • ребенок на расстоянии вытянутой руки: «Иди, не бойся. Я рядом. Чуть что — я подстрахую и делом, и советом»;
  • мы смотрим ребенку вслед: «Ты прекрасно сам справишься с любыми проблемами».

 

Если мы видим, что ребенок постепенно учится преодолевать то, что раньше вызывало трудности, значит он движется в верном направлении — от абсолютной зависимости к самостоятельности. Но если мы никак не можем отпустить его от себя или он сам «застревает» где-то поблизости от нас, это повод задуматься, все ли в порядке.

Позволить рисковать

Глядя на современных детей, мы невольно задаемся вопросом — а как же мы выжили? Мы одни ходили купаться на речку, лазили по чердакам, уходили из дома утром и возвращались, когда стемнеет. Мы сидели на заборах, прыгали с тарзанок, гоняли с горки на самокатах, пили воду из автоматов со стеклянными «многоразовыми» стаканами или просто все из одной бутылки. Да, мы могли получить травму, заболеть, попасть в переплет. Но наши поступки были именно нашими. У нас было право на риск, на неудачу. Так мы учились защищаться, терпеть боль, подниматься после падения. Спрятаться было не за кого. Недаром в нашем «свободном» поколении много людей, способных рисковать и не бояться нового.

Детство — это знакомство с миром, постоянное переживание новых ощущений. Любопытство заставляет детей действовать. Но взрослые стараются ограничивать детское любопытство, управлять процессом освоения нового и предлагают готовые ответы еще до возникновения вопросов, тем самым пресекая бессмысленные, на их взгляд, поступки детей.

В зарубежной психологии есть термин «избыточная безопасность» (surplus safety) — это строгие меры, к которым прибегают родители, чтобы уберечь детей от возможных травм (независимо от степени тяжести) или негативного влияния. Но выработать настоящий иммунитет против страха поможет только опыт риска: залезать на большую высоту, нестись сломя голову, драться, прыгать в воду, держать в руках нож и ножницы, падать, ушибаться.

Показательный пример. В Норвегии приняли закон о единых стандартах безопасности, и множество детских площадок, построенных из подручных материалов, были закрыты. Городские общины, у которых хватило средств для закупки стандартных аттракционов, завезли на площадки пластиковые качели, низенькие горки метровой высоты, лестницы с устойчивыми ступеньками, песочницы с грибками. Но дети в ответ начали усложнять аттракционы: им надоедает скатываться с низкой горки, и они забегают на нее задом наперед, залезают на крышу грибка, пока взрослые не видят, прыгают с качелей. В результате количество травм только увеличилось: это и синяки, и царапины, и разбитые носы, и ушибы, и переломы. Но если раньше дети травмировались якобы из-за «недостаточной безопасности», то теперь они ломают руки и ноги, пытаясь сделать «стерильные» приспособления более «экстремальными».

Интересно, что пристальное внимание родителей к безопасности на практике не приводит к сокращению количества несчастных случаев с участием детей. Согласно американской Национальной системе электронного мониторинга травм (National Electronic Injury Surveillance System), которая отслеживает визиты в больницы, частота вызовов скорой помощи из-за травм на детских площадках и домашних происшествий в 1980 году составляла 156 тысяч (или один визит на 1452 американца), а в 2012 году — более 271 тысячи (или один визит на 1156 граждан США).

В последнее время в развитых странах отношение к рискованным действиям детей кардинально изменилось. Тим Гилл, автор книги «Нет страху» (Tim Gill, «No fear»), рассматривает риск как необходимое условие психологического развития ребенка. Он приводит следующие аргументы.

  • Во-первых, риск необходим, чтобы ребенок учился справляться с трудными, неожиданными ситуациями.
  • Во-вторых, у большинства детей есть склонность к риску, и если этот «аппетит» вовремя не утолить, он будет ощущаться острее и подталкивать ребенка к еще более рискованным действиям.
  • В-третьих, дети, открыто демонстрирующие готовность рисковать, пользуются особым уважением среди сверстников.
  • И, наконец, четвертый аргумент: в преодолении неблагоприятных обстоятельств формируются характер и личность ребенка, вырабатываются такие качества, как смелость, предприимчивость, стрессоустойчивость, самодостаточность.

 

Поэтому любой вызов надо воспринимать не как что-то вредное и опасное, а как неотъемлемую часть жизни. Другое дело, что риск нужно дозировать, чтобы ребенок мог его распознать, оценить, принять вызов, сориентироваться в сложной ситуации и правильно среагировать.

Во многих западных исследованиях утверждается, что игровая среда должна содержать элементы, отвечающие потребностям ребенка в риске, в свободе, в движении. В Великобритании, например, строят приключенческие детские площадки, «лесные детские сады», где дети могут исследовать природу в естественных условиях. Появилось понятие risky play — рискованная игра, в которой ребенок сталкивается с опасностью, преодолевает себя, справляется со страхом и переживает сильные позитивные эмоции. Когда ситуация проигрывается раз за разом, страхи уходят, и ребенок чувствует себя все более уверенно.

Рискованные игры — своего рода терапия: дети заставляют себя делать вещи, вызывающие страх, чтобы преодолевать его. Так они учатся управлять страхами и находить верные решения. Если же такого опыта в их жизни не было, это может спровоцировать повышенную тревожность, нервозность и привести к действительно серьезным травмам.

Когда-то умение избегать опасности, защищаться было решающим для выживания. Поэтому дети рождаются с инстинктом брать на себя риск. Сегодня вопрос о выживании не стоит, и ребенок реализует свой инстинкт в игре. Поэтому не надо по пятам следовать за ребенком на детской площадке, комментировать каждый его шаг, подавать ему совочек и ведерко, которые он может достать сам, подстраховывать, когда он спускается с горки, бросаться на его защиту при любой ссоре или споре с другими детьми. Надо дать ему возможность своими силами улаживать конфликты, получать собственный опыт, в том числе негативный.

В качестве рекомендации я предлагаю отцам чаще оставаться с детьми. Папы, как правило, не склонны преувеличивать опасность, как мамы или очень ответственные няни. Это хорошо иллюстрирует популярная в интернете картинка, где папа подкидывает вверх ребенка. На разных частях этой картинки показано, как по-разному видят одно и то же расстояние от папы до ребенка сам папа, мама и бабушка. С папами дети получают более разнообразный опыт — с ними можно попрыгать по лужам, залезть на дерево, пойти на охоту, рыбалку, в поход.

Не запрещать, а объяснять

Маленький ребенок не понимает причинно-следственных связей, не способен отличить опасное от безопасного, не знает, почему одно можно делать, а другое нельзя. За него все решают взрослые. Постепенно, шаг за шагом, он осваивает окружающий мир, родители объясняют смысл происходящего, рассказывают, как лучше вести себя в той или иной ситуации и как можно исправить то, что уже произошло.

Конечно, невозможно обойтись без запретов — не смей больше никогда ходить туда-то и делать то-то — и какие-то из них должны быть очень жесткими: например, нельзя играть в мяч рядом с дорогой или баловаться с огнем. Лучшая система безопасности — это набор четких правил и принципов. Дети, особенно маленькие, постоянно стремятся их нарушить, но не только ради того, чтобы добиться свободы, а чтобы удостовериться в их незыблемости. Поэтому мы должны следить за тем, чтобы установленные нами правила поначалу выполнялись «от А до Я», а потом можно постепенно «удлинять поводок» и ослаблять контроль.

Но чтобы дети воспринимали правила как «незыблемые», мы должны показывать им пример. Если мы хотим, чтобы ребенок всегда переходил дорогу только на зеленый свет, нам придется самим стоять и ждать, пока горит красный, даже когда нет машин, а не перебегать дорогу со словами «Давай-давай быстрей». Иначе ребенок, оставшись один, попробует сделать то же самое.

Ребенку важно не только получить опыт, но и обсудить, оценить то, что с ним произошло. Опасность должна быть им осмыслена, а для этого нужно, чтобы с ним поговорили. Но вместо этого на него, как правило, ворчат, его наказывают, шлепают. И в следующий раз, когда он окажется в той же ситуации, он снова не сумеет избежать неприятностей.

Например, мальчик спрыгнул с качелей, упал, ударился и в слезах бежит к маме. Как реагирует мама? «На качели больше не пойдешь!», «Я тебе говорила не раскачиваться так сильно», «Я предупреждала, что надо держаться!». Она не позволяет ему вернуться к опасному занятию и закрепить добытый опыт. Лучше бы мама вела себя более конструктивно — например, пожалев и приласкав, спросила: «А ты понял, почему упал? Давай попробуем еще раз! Будем учиться прыгать правильно».

Если мы боимся, что ребенок вдруг окажется где-то один, потеряется или его украдут, значит, надо объяснить ему, как действовать в такой ситуации. Добровольный поисковый отряд «Лиза Алерт», занимающийся поиском пропавших людей, составил подробную памятку для детей и родителей с рекомендациями о том, что делать, если ребенок потерялся на улице или в транспорте, а мобильный телефон разрядился.

Вот некоторые советы: ребенку нужно минимизировать передвижения, оглядеться и обратиться за помощью или к полицейскому, или, если его рядом нет, к взрослому человеку с ребенком (но никуда с ним не ходить).

Стоит организовать игру на тему «как я буду себя вести, если потеряюсь», научить ребенка говорить взрослому (особенно незнакомому) «нет», придумать пароль, который будем знать только мы и наш ребенок, чтобы никто посторонний не мог просто так подойти и сказать: «Твоя мама попросила меня прийти за тобой», приучить его предупреждать, когда он куда-то уходит или уезжает один, — звонить, писать сообщения.

Мы должны не бездумно запрещать и ограждать, а научить ребенка самому себя защищать, распознавать опасности и адекватно на них реагировать, принимать самостоятельные решения в сложных ситуациях.

Не бояться бояться

Не надо бояться детских страхов. В каждом возрасте существуют свои «нормальные» страхи, которые полезны для развития. Например, младенцы пугаются громких звуков и резкого света. Между первым и вторым годом жизни дети боятся расставания с мамой. На втором-третьем году возникает страх темноты. Ребенок неохотно засыпает в темной комнате, боится собственных страшных фантазий — чудовищ, привидений, больших животных. На пятом-шестом году появляется страх смерти. В начальной школе зарождаются социальные страхи — например, дети начинают бояться негативной оценки со стороны взрослых. С возрастом усиливается страх быть отвергнутым. Подростки больше всего опасаются насмешек, неудач, войны или болезни, а в последнее время — и терактов. Ребенок взрослеет, жизнь ставит перед ним новые задачи, появляются проблемы, которые надо решать, а с ними и новые страхи, и способы их преодоления.

Когда страхов слишком много или они содержательно не соответствуют возрасту ребенка, они начинают мешать нормальному развитию и адаптации. Если малыш трех-четырех лет потерялся в магазине и заплакал, это вполне адекватная реакция. Но такое же поведение мальчика десяти лет должно насторожить.

Страх должен быть ребенку «по силам», тогда он сможет с ним справиться.

«Нормальный» страх, соответствующий масштабу опасности, помогает созреванию эмоциональной сферы и взрослению.

Если страх «не по силам», он травмирует. И позже, когда ребенок станет взрослым и столкнется с аналогичными ситуациями, он будет чувствовать себя беспомощным и постарается их избегать, даже если «умом понимает», что реальной угрозы нет.

Два естественных альтернативных способа проживания ситуации новизны — это любопытство и испуг. Любопытство заставляет приближаться к новому, испуг, наоборот, вынуждает отдаляться. Переживание испуга состоит из двух этапов — собственно испуга и восстановления стабильности, которое происходит благодаря возвращению любопытства: где это я? что происходит? что изменилось? так ли все ужасно или я напрасно испугался? Это своего рода эмоциональные качели — от любопытства к испугу и обратно. Раскачиваясь на этих качелях, дети развиваются, взрослеют. Зачастую мы из лучших побуждений не позволяем ребенку дойти до той грани, за которой начинается испуг, и он ее не пересекает. Одно только предположение, что малыш может испугаться, заставляет нас работать на опережение: «Не волнуйся, с тобой пойдет няня». Он так и не успевает посмотреть страху в глаза.

А между тем страх — это и важное средство познания мира, и защитная эмоциональная реакция, побуждающая нас избегать реальной или воображаемой опасности. Страх тесно связан с фантазией. Уже имея опыт, мы представляем, чтó может случиться, и это помогает нам мобилизоваться и противостоять угрозе. Чувство страха заставляет нас быть внимательнее. Когда опасность реальная, страх полезен — если бы мы ничего не боялись, то легко могли бы схватить раскаленный утюг, попытаться перейти автобан с многорядным движением или шагнуть из окна на десятом этаже. Нормальный, адаптивный страх позволяет вовремя заметить угрозу, сконцентрироваться, учесть возможные риски и принять меры к спасению: убежать, спрятаться, приготовиться к обороне.

Помогать преодолевать страх

Детские страхи проявляются по-разному:

  • повышенной тревожностью,
  • агрессивностью,
  • ночными кошмарами,
  • нервными тиками.

 

Бывает, дети вдруг начинают бояться совсем, казалось бы, безобидных вещей: новой игрушки, рисунка на обоях, темноты, теней от уличного фонаря на стенах спальни. Они как будто находят некий предмет, воплощающий их страх.

К детским страхам стоит отнестись серьезно: не высмеивать, не отмахиваться, не отрицать — «Нашел чего бояться!», ведь так мы обесцениваем переживания маленького человека и оставляем его один на один с проблемой, которую он самостоятельно решить пока не может.

Не надо говорить о страхах ребенка между делом или в присутствии посторонних, а тем более ругать и упрекать: «Что ты ведешь себя как маленький?». Стоит спокойно расспросить о том, чего или кого он боится.

Такое отношение — уже само по себе мощное психотерапевтическое средство. Обнимем малыша, приласкаем, чтобы он почувствовал себя в безопасности, под нашей защитой. Когда мы увидим, что ребенок успокоился, можно взять его за руку или даже на руки и вместе с ним войти в «страшную» комнату, подойти к «страшному» шкафу, рассмотреть его, потрогать.

Проработка конкретных страхов — важная задача развития. Так, четырехлетний мальчик очень боится собак, и его отец это знает. Когда они вместе идут по улице и издалека видят собаку, заботливый папа немедленно берет сына на руки, успокаивает. И мальчик понимает, что собаки — это действительно опасно, иначе папа не стал бы его от них «спасать». Что лучше делать папе в такой ситуации? Наверное, для начала стоило бы объяснить сыну, что есть разные породы собак, научить отличать бойцовую собаку от пуделя или йорка, рассказать, как они себя ведут, можно даже сходить на выставку собак. И в следующий раз попробовать подойти к собаке поближе, а потом не забыть похвалить ребенка за смелость.

Иногда побороть страх помогает пример других. Дочка моей коллеги, когда была маленькой, очень боялась подниматься на горку и съезжать вниз. Но однажды она увидела, как весело и задорно это делает незнакомый мальчик, побежала вслед за ним и легко скатилась.

Детские страхи — тонкая материя, поэтому действовать надо максимально деликатно. Если мы не знаем, как поступить, можно посоветоваться со специалистами, но, на мой взгляд, лучше все-таки полагаться на себя, на свою родительскую интуицию, на понимание своего ребенка. Это тот самый случай, когда сердце подскажет, что и как надо делать.

Учиться «отпускать» детей

Ребенок взрослеет, и, хотим мы этого или нет, нам придется постепенно перекладывать на него часть ответственности за его безопасность, давать бóльшую самостоятельность и автономность.

Когда подросток собирается на вечеринку или дискотеку, вместо того чтобы ежеминутно повторять «Будь осторожнее, осмотрительнее», стоит четко оговорить время возвращения, попросить сделать пару звонков, уточнить, с кем он собирается провести время, и попрощаться спокойно, с улыбкой: «Желаю приятно отдохнуть».

Конечно, такие эксперименты возможны, когда у нас с ребенком хороший эмоциональный контакт. Тогда нам легче понять, почувствовать, на что он способен, отпустить его и побороть свою тревогу. Мы должны быть уверены, что в любой сложной ситуации он обратится первым делом именно к нам.

Я хорошо помню, как первый раз оставила дочь на даче вдвоем с подругой на целую неделю — девочки тогда только закончили седьмой класс. Все получилось спонтанно: просто однажды в разговоре мы вспомнили рассказ Николая Носова «Мишкина каша», в котором описаны приключения двух мальчишек, оставшихся на даче без взрослых, и неожиданно дочь сказала: «Вот мне бы так». Мы с мужем думали-думали и решили: «А почему бы нет?».

Отвезли девочек на дачу, дали денег на неделю и уехали, договорившись созваниваться раз в день. Для них это был первый опыт самостоятельной жизни. Они ходили в деревню в магазин, покупали продукты, готовили еду, ухаживали за садом, поливали огород — одним словом, жили как обычные взрослые дачники.

Конечно, бывало страшно, ведь они находились одни в двухэтажном доме. В последнюю ночь их что-то напугало, они почти не спали, все время проверяли, заперты ли двери и окна, и очень обрадовались, когда мы наконец-то приехали.

Подруги меня укоряли: как мы могли пойти на такое? Безусловно, мы беспокоились. Но не сказали об этом ни бабушке, ни дедушке, которые были в это время в санатории: они бы сразу же вернулись домой и сорвали «эксперимент».

Зато через неделю мы увидели совсем других детей — это были уже девушки-подростки, повзрослевшие, уверенные в себе, способные отвечать за свои поступки и, если надо, за себя постоять. Произошла некая инициация — они вышли на другой уровень взросления.

После этого я все чаще слышала от дочери: «Я сама могу это сделать», «С этой ситуацией я справлюсь», «Это не проблема». Она до сих пор вспоминает ту неделю на даче как один из самых интересных эпизодов в ее жизни.

Доверие — лучшая защита

В стремлении стать идеальными родителями мы часто перебарщиваем с защитой и контролем. У Дональда Вудса Винникотта есть идея о "достаточно хорошей матери", которую он противопоставляет "матери идеальной". Это можно отнести не только к матери, но и к отцу, тогда "достаточно хороший родитель" — это тот, кто:

  • не кудахчет над своими «птенцами», но и не выталкивает их из гнезда, пока они не научились летать;
  • заботится о детях, поддерживает, обеспечивает их безопасность и в то же время дает им возможность набираться опыта, рисковать, совершать ошибки;
  • не ограничивает свободу детей ради собственного спокойствия, а становится их гидом, проводником на пути от полной зависимости от нас, взрослых, к самостоятельности.

 

Абсолютной безопасности добиться невозможно, ее не могут гарантировать никакие охранные системы, никакие меры предосторожности. А вот отсутствие чувства безопасности — это уже психологический дискомфорт, благодатная почва для появления серьезных психологических проблем. Поэтому говоря, что безопасность — это важная потребность ребенка, я имею в виду не столько внешнюю, физическую охрану (непроницаемые заборы и постоянное присутствие взрослого), сколько внутреннее ощущение безопасности — а это спокойствие, уверенность, открытость, которые и определяют наше доверие к миру.

Доверие — к людям, к миру, к себе — базовая установка личности, фундамент нашего жизнелюбия, созидательности, конструктивности. Только так мы можем проявить себя в полной мере, реализовать свой потенциал, свои способности, получать и отдавать. Пока ребенок учится самостоятельности, мы тоже учимся — доверять ребенку, причем не только на словах, но и на деле.

Если мы уверены, что у нас с ребенком полный контакт, но ничего ему не разрешаем и никуда не отпускаем одного, мы обманываем и его, и себя. Мы не можем уберечь детей от всех неприятностей. Они должны сами оценивать степень риска и справляться с трудностями.

Альфред Адлер, создатель системы индивидуальной психологии, сказал однажды, что величайшее счастье для ребенка — препятствия на пути, которые он должен преодолевать. Именно в преодолении дети взрослеют, получают знания и опыт, у них появляется шанс проверить свои силы, что-то понять о жизни.

В вопросах безопасности, на мой взгляд, стоит придерживаться принципа минимализма. Здесь лучше «недо-», чем «пере-». Чем меньше ребенок будет полагаться на защиту извне, тем лучше. Ребенок взрослеет, и то, что сегодня кажется необходимым, через неделю или месяц становится ненужным, чрезмерным. Образно говоря, ему пора самостоятельно управляться с ножом и вилкой, а мы все еще кормим его с ложечки.

Я согласна с «борцами за детскую независимость»: те чудесные моменты свободы, которых так много было в нашем детстве, позволили нам получить необходимые жизненные навыки, обеспечивающие реальную, а не мнимую безопасность. Так стоит ли лишать свободы наших детей?опубликовано econet.ru

 

Автор: Марина Мелия

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание - мы вместе изменяем мир! © econet

Источник: https://econet.ru/

Комментарии (Всего: 0)

    Добавить комментарий

    Не пытайтесь удерживать что-то из страха потерять, иначе вы потеряете всё. Джордж Герберт
    Что-то интересное
      Больше материалов
      Больше материалов