Подпишитесь
Дом

Антон Долин: Цель школы сломать волю ребенка

Экология жизни. Люди: О школе с шести лет, подлинной свободе и учителях как невольных палачах. Антон Долин вспоминает, что школа дала ему, и формулирует, что она должна давать каждому

Очередной манифест об образовании. Сегодня его автор — главный кинокритик страны Антон Долин. Он вспоминает, что школа дала ему, и формулирует, что она должна давать каждому.

Практически всем в жизни я обязан школе. Звучит скучно, да и фальшиво, наверное, знаю сам. Но это правда.

Моя первая школа — французская спец № 48 на Соколе, где когда-то училась моя мама, — дала мне первых друзей (мы общаемся до сих пор) и французский язык. Отсюда мои первые и последующие поездки за границу, мой первый Каннский фестиваль, а дальше уже выбранная профессия кинокритика. Не говоря о колоссальном количестве книг, прочитанных в оригинале: список включает Расина, маркиза де Сада, Пруста, Уэльбека... Книги — основа моей жизни куда больше, чем кино.

Моя вторая школа, куда я перешел тринадцатилетним, 67-я гимназия у Бородинской панорамы, дала мне вкус подлинной свободы.

Первая любовь (на которой я, собственно, женат, то есть моя семья и дети тоже оттуда), первые статьи, спектакли, поездки

Куча друзей и интересных людей, от отца Александра Меня, читавшего нам лекции, до любимых учителей — идеального педагога Эдуарда Безносова (издателя первого советского сборника Бродского, между прочим), несравненной Тамары Эйдельман, ироничного и мудрого Льва Соболева.

В первой школе я был еще хорошистом, во второй — уже крепким троечником; «отлично» было только по русскому и литературе. Что ж, тем проще было выбрать специализацию — и я пошел на русское отделение филфака МГУ. Впрочем, там учиться было не в пример скучнее. Школа дала мне, наверное, раз в сто больше.

Мой старший ребенок Марк пошел в школу с шести лет, как когда-то я сам. Отдали в лучшую, какую нашли, английскую. Нас ожидало три года мучений, и стоило пожаловаться на любое из них, как в ответ раздавалось садистское: «Сами виноваты, ребенок не готов к школе!» Кончилось тем, что он единственный сидел на последней парте в одиночестве, «чтобы не мешать остальным учиться», и получал практически одни двойки.

Учителя ликовали, мы были в перманентном шоке. И только потом поняли главное: плевать на отметки — надо сделать так, чтобы Марку было хорошо. Важный урок. Важнейший, наверное

План оказался осуществимым. Сегодня Марк (ему тринадцать) учится в «Класс-центре» под руководством Сергея Казарновского — уникальной школе, где есть театр и музыкальное училище, танцкласс, актерское мастерство и сценическая речь. Когда она только начиналась, я сам преподавал там: совсем маленьким читал курс сказок, детям постарше — курс мифологии. «Класс-центр» — для детей-экстравертов, которых учат быть личностями, самостоятельно мыслить и творить. Таких школ, полагаю, мало, и это, конечно, обидно. Марк играет на гитаре и на сцене: в этом году, например, сыграл Сганареля в «Лекаре поневоле». Он, кажется, всем доволен, хотя уроки раньше шести вечера не кончаются и до дома добираться битый час.

Моему младшему сыну Аркадию пять лет, и он уже помногу читает, ходит в театр и музеи. Однако его отдавать в школу раньше времени я не собираюсь. Очевидно, что и хорошая школа может выступать как институт подавления личности (в младших классах это всецело зависит от классного руководителя). Чем позже ребенок с этой системой столкнется, тем лучше — тем устойчивей он будет в этом неизбежном противостоянии.

Восторгаясь преимуществами той или иной школы, достоинствами преподавателя или системы обучения, необходимо помнить, что цель школы — сломать волю ребенка, вынудить его к нормативности, заставить стать частью коллектива, который он не выбирал

Главная задача родителей — смягчить удар, а не стать соучастником палачей, даже если это палачи поневоле, не осознающие своей карательной миссии.

Мне необходимо, чтобы ребенку нравилось в школе, чтобы он чувствовал себя полноценным и по возможности счастливым. Это важнее оценок и похвал, важнее так называемой дисциплины. Я не хочу служить школе — мне хочется, чтобы школа служила моей семье. Разумеется, при этом я не жду от нее невозможного и готов мириться с неизбежным. Я сам работал в трех школах, у меня в дипломе записано «учитель». Знаю по себе, что учителя несовершенны и заслуживают сочувствия. Да и со всей нынешней бюрократией им самим приходится несладко.

С чем я мириться не готов и буду сражаться до последнего — это любые формы идеологического давления и промывки мозгов

От такой программы по истории или обществознанию, которая будет представлять теперешнюю политическую ситуацию в России единственно возможной или наилучшей, — до любых форм религиозной пропаганды, подаваемой под соусом «обучения». В школе, где возможно что-то подобное, мои дети учиться не будут никогда, ни за что.

Но и говорить о глобальной катастрофе в системе образования я не хочу. Безусловно, многое плохо, даже чудовищно. Однако среднее образование пока остается бесплатным, и умный ребенок всегда может поступить в несреднюю школу. А дальше все равно уровень обучения и воспитания будет зависеть от администрации каждой конкретной школы, от классного руководителя и учителей. Любая школа обладает определенным уровнем автономии: так было при СССР, так это обстоит и сегодня. Так что ответственность за то, какими людьми ваши дети покинут школу, все равно не на Минобразования, а на учителях. И в еще большей степени на вас самих.

А в школе все равно пусть учатся не математике с химией, а любви и свободе. После школы этому учиться уже поздно. опубликовано econet.ru

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое потребление - мы вместе изменяем мир! © econet

Присоединяйтесь к нам в Facebook , ВКонтактеОдноклассниках

Источник: https://econet.ru/

Комментарии (Всего: 0)

    Добавить комментарий

    Не бойтесь кого—то потерять. Вы не потеряете того, кто нужен Вам по жизни. Теряются те, кто послан вам для опыта. Остаются те, кто послан Вам судьбой. Фридрих Ницше
    Что-то интересное
    Больше материалов
    Больше материалов