НЕ НАДО ЛЕЗТЬ!

Чем хуже тебе, тем меньше нужны люди, тем больше они докучают. Есть спасительное одиночество и есть все, кто стоит на пути к нему.

В прошлой школе у нас было плотное индийское коммьюнити. Их культура очень слиятельная, трогательная, безграничная. В смысле слияния, трогания и отсутствия границ. И я помню, как сходила с ума Тесса. Если она почему-то плакала, то кружок подружек окружал ее, трогал за руки, пытался обнять, бесконечно спрашивая "что такое?" "что случилось?", "что ты плачешь?". И если я оказывалась рядом, я отгоняла их и просила give her some space. А если не оказывалась, то вечером Тесса страстно допрашивала меня: "Мам! Ну как они не понимают, что в этот момент НЕ НАДО ЛЕЗТЬ!".

"Не надо лезть!"

Цитата, кажется Януша Корчака, "Иногда горе ребенка так глубоко, что только молчание достойно его". Я спрашиваю у своих детей, хотят ли они, чтобы я побыла с ними, можно ли их обнять. Меня передергивает от вторжения, к себе, к ним.

В первые годы в Англии у нас была соседка, бабулька одинокая. И вот я однажды заметила, что она как-то не выходит, почта лежит под дверью.

Я постучала ей (Тессе был месяц, я была в декрете и не в себе), она еле вышла, говорит: "Я болею". Я предложила ей что-то купить в магазине, она долго отнекивалась, и потом сказала: "Ну хорошо, купите винограда". Я купила, а когда пришла, нашла возле ее двери табуретку, на ней деньги, и написано: "Оставьте тут, спасибо,". Тогда она мне показалась неблагодарной букой.

И второй случай, так же подорвалась помогать 100-летнему дедульке, который с трудом пытался подняться со стула. Подскочила, поддержала его, он встал, забрал у меня величественно свой локоть, и сказал: "Я способен справляться сам".

И это не только английская культура, хотя это действительно очень английское: "никого ничем не потревожить", "не нуждаться в особом отношении".

Я как-то очень их понимаю, потому что я сама такая, железная, отдельная. Когда мне плохо, самое последнее, что мне хочется - чтобы кто-то меня в этом виде видел. Не трожьте меня, у меня все в порядке, ну да, ноги нет, но я справлюсь. Буду зализывать, как волк в берлоге, но прятаться от предложений помощи.

Тут неудачно поднялась резко, и со всей дури врубилась виском в острый угол открытой двери шкафа. Заорала так, что дети прибежали. Стою, держусь за голову, рычу. Муж подбегает: "Солнышко, ты как?". А я каааак на него рявкну: "Отойди от меня!!!!!!!". Как у Тессы, включается "НЕ НАДО ЛЕЗТЬ!!". Чем хуже, тем меньше нужны люди, тем больше они докучают. Есть спасительное одиночество и есть все, кто стоит на пути к нему.

И вот тут, наверное, начинаются нестыковки.

• Потому что я часто НЕ ЛЕЗУ, исходя из того, что для меня самой это скорее неприятно. Если что-то нужно, я попрошу, и ожидаю того же от других. Я не лезу из уважения и веры, что оберегаю другому его спасительную берлогу от своего бестактного душеспасительства.
• А он, может быть, лежит не в спасительной берлоге, а в гулком колодце одиночества, и мечтает, чтобы кто-то к нему в этот колодец влез, и спросил "что случилось".

И я вот не представляю, как эти две разные вселенные могут не поссориться. Ведь и в колодце, и в берлоге, мы одинаково уязвимы. А в уязвимости разные языки заботы превращаются в чужие наречия предателей.опубликовано econet.ru.

Ольга Нечаева

Задайте вопрос по теме статьи здесь

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание - мы вместе изменяем мир! © econet